Вот оно – лёгкое и самое доступное из всех удовольствий, которое дарят порой первые минуты пробуждения в своей постели – это понимание своего Настоящего путём доброго осмысления Прошлого; мне вдруг вспомнилась моя холостяцкая жизнь, когда каждое новое утро походило на короткий роман командировочного с буфетчицей привокзального ресторана – кофе, сигарета, часы, чаевые, «я позвоню…» - без тени личного отношения.
Я отогнал воспоминания и стряхнул дрёму. Тёплая кухня, пара дымящихся чашек, близость и поцелуй, передающий мысли о том, как я соскучился по тебе, пока спал…

Часто задумываюсь о том, с каких лет я начал жить… Столько мини-историй вспоминается – ох, боже ты мой! – которые могли бы послужить вступлением к большой жизни. В пять подавился рыбьей костью и едва не умер. В тринадцать внезапно стал взрослым, очень взрослым. В двадцать похоронил сына. В двадцать три инсценировал свою смерть и с полгода провёл за латынью и настольным хоккеем. Можно продолжать, уходя за флажки времени – консервы в костре, чеченский конфликт, охраняемое одиночество… Но сейчас мне тридцать, и моя жизнь как будто начинается сызнова… Хорошо начинается, правильно.
С каких же лет я начал жить?.. Может быть, это и не лета вовсе, а так – мальчишество на молоке – глупые воспоминания? Как необычно иногда понимать собственное взросление…

p.s.: Удивительный выдался год, и пожалуй, один из самых счастливых в моей жизни. О многом уже было написано мной, но сколько ещё чудесных событий, о которых сказать – всё равно что разболтать тайну Господа Бога…

Приятно сознавать тот факт, что в моём дневнике нет записей, сделанных на волне чистых эмоций. Каждая мысль и всякое чувство, прежде чем стать хроникой, как бы погружается в жизнь, подчас невидимую, но для своего собственного звучания чрезвычайно ценную.
Постепенно подводя итоги уходящего года, я возвращаюсь в лучшее, что было и останется со мной навсегда… Сегодня это январь – февраль. В нескольких строках.

В январе я точно решил, что главное в выборе новой квартиры.
Осознал возраст своего сердца, который исчисляется не годами, но событиями, происходящими в моём сердце с тех пор, как оно впервые наполнилось смыслом и перестало быть глупым пустым и крепким (это понимание перекликается с часто повторяющимся сном).
Пришёл к замечательному открытию: во всех историях сердца непременно есть пятнадцать минут стопроцентного deja-vu – как будто всё это уже было с тобой тысячу ночей и сотни женщин назад – вот только аромат трубочного табака с нотами ванили, марципана, тонга и коньяка всегда неповторим…

Февраль запомнился откровением двух молоденьких женщин в моей постели (слова, которые услышал в ту ночь, по сей день дорогого стоят).
Так случилось, что не мог не вспомнить и уроки обыкновенной мудрости своего наставника подполковника Икара Игнатьевича.
В ожидании весны открывал душу зимнему вечеру, рассказывая свою историю полного затмения под композицию нашего первого танца Hallelujah.